Посмотрела я пару месяцев назад приятную романтическую комедию "Три монеты в фонтане" и очень захотелось прочитать книгу Джона Секондари, которая называется просто "Монеты в фонтане". Пребывая в уверенности, что книга о любви и романтике, да ещё и с итальянским колоритом, я была крайне удивлена насколько фильм и книга отличаются, я бы сказала, что сценаристы взяли из книги только имена, общий фон, да пару эпизодов. Но, обо всём по порядку.
«Я и есть приговорённый к смерти человек. Но пока я могу бросить монетку в этот фонтан, я могу надеяться, что проживу хотя бы ещё один день, чтобы бросить ещё одну монетку. И что со мной ничего не случится». Он посмотрел на Бёртина, улыбаясь. «Ты думаешь, это глупо, не так ли, Фрэнк?».
«Не глупо, Фред».
«Тогда невероятно, — сказал Шэдуэлл. — Прямиком из Средневековья. Но именно тогда люди больше всего и верили, Фрэнк. Тогда люди знали, и, зная, верили. Они убивали друг друга, насиловали и грабили; но они также знали как верить, и в их умах не было сомнений. Они мыслили в черно-белом ключе, и их действия были черно-белыми. Не было никаких «если», «но» и «однако». Никакой серости. Не как в нашей жизни, просто серое болото, бесформенное, бессмысленное».
«Кто ты такой, чтобы говорить, что твоя жизнь была бессмысленной?» — возразил Бёртин.
«Только потому, что я получил несколько литературных премий? — спросил Шэдуэлл. — Потому что мои произведения сделали меня богатым человеком?». Он покачал головой. «Какая польза от моих денег сейчас, и чем могут мне помочь мои романы? Ничем». Он потёр нос длинным пальцем.
«Современный человек, — усмехнулся он. «Слишком уж реалист и чересчур эрудирован, чтобы верить в Бога. Слишком практичен, чтобы верить в легенды. Слишком хорошо знает жизнь, чтобы верить в ближнего своего. Зачем, черт возьми, он живет? Каждый человек должен иметь право на надежду — хоть какую-то надежду — разве не так, Фрэнк?».
«Конечно».
"За ним пошли Анита и Прис, красивая пара, что тут же подтвердили одобрительные взгляды множества итальянцев. Под руку они шагали по мраморным плитам к площади, и когда мужчины поворачивались, чтобы пропустить их, Анита чувствовала их смелые, оценивающие взгляды на своей спине, словно могла их видеть.
«Здесь девушку явно оценивают с головы до пят, не так ли?» — заметила она Прис.
«Боже. Иногда приходится отбиваться от этих итальянцев с помощью пожарного шланга»".
Прис, в итоге, всё устраивает так, что Анита получает должность помощницы Роберта Бургоина, одного из топ-менеджеров Агентства. По приезду в Рим, она сначала отправляется с Прис в офис и знакомится с Бургоином.
К слову, только в этой главе упоминается Мария и итальянский принц, хотя в фильме ее сделали одной из главных героинь.
Вот что Бургоин говорит Аните:
«Это счастливый офис», — продолжил он. «Две мои последние секретарши уже вышли замуж». Он наклонился вперед. «Та, чьё место Вы займёте, выходит замуж на следующей неделе», — он сделал паузу для пущего эффекта, — «за принца Руджеро Пульезе, члена одной из старейших семей Италии».
«Как мило».
«Надо полагать. Конечно, я думаю, что Руджи очень повезло. Мария — чудесная девушка. Но, с другой стороны, ведь и она не осталась в проигрыше». Он одобрительно рассмеялся. «Теперь сделайте так, чтобы остаться здесь хотя бы на полгода. Хотя, Вы такая красивая, что, вероятно, долго не продержитесь. Кто-нибудь Вас уведёт».
После знакомства с Бургоином Анита едет на квартиру, в которой будет жить вместе с Прис, Вирджинией и Терезой, всем им еще нет 30-ти, они работают в Агентстве и автор описывает их как очень красивых девушек, от которых у мужчин голова идет кругом. В общем, Анита просто счастлива, лето, красочная Италия, квартира в центре Рима с шикарной террасой, хорошая работа и много привлекательных мужчин вокруг, казалось бы, что может пойти не так?
"Причесывая волосы, она немного предалась мечтам, представляя своё будущее, воображая себя танцующей и ужинающей в одном из тех очаровательных ресторанов и кафе, которые она посещала в прошлом году, одетой в новые элегантные платья, которые, как она была уверена, можно было купить за бесценок в Риме, в окружении красивых, интеллигентных мужчин, ухаживающих за ней, или купающейся в восхищенных взглядах других — как этим утром на вокзале".
Но, этим же вечером Анита узнает, что всё не так радужно, как ей хотелось бы. Язвительная Вирджиния, девушка с ужасным характером, большая любительница выпить, а также нахамить, с удовольствием рассказывает Аните как на самом деле обстоят дела в плане мужчин.
«Всё очень просто, — дружелюбным тоном сказала Вирджиния. — В Риме больше ста американок, то есть, в Агентстве и посольстве. И всего около дюжины американских холостяков. Шансы примерно десять к одному». Она потушила сигарету.
«Это ещё не всё, — продолжила она. — Из двенадцати холостяков семеро — клерки, и зарабатывают они меньше нас. Они не могут позволить себе пригласить нас на свидание. Остальные пятеро — руководители различных ведомств. Они амбициозны. Никаких шансов, что их заинтересует секретарша. Вот мы и сидим тут».
«Видишь ли, Анита, — продолжила Вирджиния, — единственные итальянцы, которых ты встретишь, — это сотрудники Агентства или те итальянцы, которые звонят твоему боссу». Она закурила еще одну сигарету. «Сотрудники почти всегда без гроша в кармане. Им едва хватает на жизнь. Более того, почти все они уже женаты. А холостяков интересует только одно — ну, ты понимаешь о чем я. Итальянцы, которых ты встречаешь в рабочее время, как правило, очень состоятельные люди, и им бы очень хотелось пригласить тебя на свидание. К сожалению, все они женаты, имеют семерых bambini (*итал. детей) и, возможно, двух любовниц. Вот так вот…».
«Есть ещё кое-что, — сказала Тереза. — Хотя никаких официальных указаний на этот счет нет, Агентство предпочитает, чтобы мы не встречались с итальянскими сотрудниками».
«Верно, — сказала Вирджиния. — Руководство к этому относится довольно строго».
В общем, услышав всё это Анита уже не так рада своему приезду в Италию. Впрочем, её соседки по квартире тоже постоянно грустят из-за отсутствия кавалеров, ведь они молоды, восхитительно красивы и жаждут романтики и ухаживаний, а время уходит.
Теперь про Бургоина:
"Анита могла лишь поздравить себя с новым боссом. Он был милым, возможно, немного старомодным, но в очаровательной манере старого мира, которая, как ей казалось, идеально подходила для Рима. Он встретил ее у двери своего кабинета, высокий, седовласый, всё ещё стройный, но не худой, и безупречно одетый".
«О нет. С ним очень приятно работать, если только тебе не надоест слушать о том, сколькими акрами табака он владеет и как его пра-пра-пра-пра-прадед чуть не поколотил самого Вашингтона».
«Значит вот каков Бургоин?».
«О да. Похоже, он также является последним представителем какой-то знатной французской семьи, что делает его герцогом или кем-то в этом роде. Я знаю, что в прошлом году, когда я еще работала на него, несколько итальянцев в правительстве стали называть его герцогом. И ему это нравилось».
«А теперь не называют?» — спросила Анита.
«Они перестали. Им пришлось, люди смотрели на него как-то странно. Я имею в виду, Его Превосходительство герцог Бургоин немного тяжело воспринимать всерьёз, если ты родом из нефтепромышленного городка в Оклахоме, как Джим Хейнс».
Собственно, именно Анита, благодаря Бургоину и длинному языку его жены, вляпается в неприятную историю. Она действительно, как и в фильме, влюбляется в Джорджио, итальянского сотрудника Агентства. Он не богат, но хочет жениться на Аните, она же вроде как не против, но его финансовое положение очень её смущает. Да, через месяц после знакомства они уже думаю о свадьбе, я немного в шоке. На самом деле Джорджио из хорошей семьи, у него есть диплом в области права, но устроиться по специальности он не может, поэтому работает клерком в финансовом отделе Агентства на небольшую зарплату. Автор описывает его высоким, худым, но не красавцем.
Анита из-за постоянных мыслей о Джорджио и его финансовом положении становится грустной, часто плачет и Бургоин, заметив это, решает выяснить что случилось. Он вызывает к себе Прис и та лишь говорит, что Анита влюбилась, а также зачем-то выдает подругу, уточнив что влюбилась девушка в итальянца, да еще и из Агентства.
Далее закручивается просто нереальная история.
Бургоин решает вмешаться и, для начала, поговорить с Анитой. Он размышляет:
"По правде говоря, нельзя было допускать, чтобы всё это вообще закрутилось. Подобные неравные браки на таком уровне в лучшем случае заканчивались какими-то сомнительными, шитыми белыми нитками союзами. Но этого ни одна секретарша понять не могла; им не хватало ни происхождения, ни воспитания, чтобы разглядеть истину сквозь туман сантиментов. Такие люди неизменно верят, что если двое влюблены, то они непременно должны пожениться; как будто это всё, о чём стоит думать. В наши дни при выборе спутника жизни почти не практикуется никакой отбор. Всё делается наобум, в порыве энтузиазма и без особого раздумья. Результаты наглядно показывают, чего и следовало ожидать от подобного подхода — порода людей мельчает, год от года скатываясь всё ниже в социальном и культурном плане. Мир ждало ужасное будущее; ужасное. И всё потому, что людей не учат отличать подлинник от подделки".
Бургоин уходит на обед домой, где его ждет жена Луиза, и рассказывает ей про Аниту. Противная жаба Луиза, та еще сплетница, вдруг наталкивает мужа на мысль о том, что возможно Анита беременна, а тогда ее нужно поскорее убрать из Агентства.
Бургоин на следующий день вызывает к себе Аниту и говорит, что слышал некие слухи в Агентстве о том, что она влюбилась в итальянца. Девушка удивлена и даже возмущена, ведь об этом знали только ее соседки по квартире, а значит кто-то проболтался. Но она признается Бургоину, что действительно влюблена и что она приняла решение выйти замуж за Джорджио (правда имени молодого человека она ему не называет). Вот тут Бургоин и говорит, что якобы ходят слухи не просто о том, что она влюблена, а что она собирается замуж "по необходимости", намекая на то, что Анита беременна. Девушка в ужасе, она говорит что всё это ложь и Бургоин вроде как верит ей, но тут же предлагает перевести ее куда-нибудь в другой город, по крайней мере пока они с Джорджио не поженятся, во избежание ненужных сплетен и скандала. Анита после довольно долгого и запутанного разговора обещает подумать до утра.
Вернувшись домой она решает, после всего услышанного, что должна расстаться с Джорджио, чтобы его не уволили и он не был вовлечен в скандал. Самое интересное, что всё так закручивается Бургоином, что даже соседки Аниты уже начинают думать, что она вполне может быть беременна.
Вечером она приходит домой, высказывает своим соседкам всё что думает о них, о том что они сплетницы, и сообщает что в ближайшее время съедет с квартиры, а затем уезжает на такси с Джорджио.
Далее длинная глава о том, как Анита всё не решается рассказать Джорджио о случившемся, о Бургоине и слухах, она только сообщает, что им нужно расстаться и начинает плакать. Джорджио, пребывая в полном недоумении, а затем и отчаянии, отвозит Аниту обратно на квартиру. К тому времени уже очень поздно и ее соседки давно спят. Анита продолжает плакать, поэтому Джорджио заходит в квартиру, чтобы не перебудить плачем Аниты всех соседей, ведет её в гостиную, успокаивает там, и, в лунном свете, она отдается ему. Неплохо так успокоил:)
После этой ночи пара начинает собирать все необходимые документы, чтобы пожениться, и у Аниты начинаются сомнения а нужен ли ей этот брак:
"Я должна быть счастлива, думала Анита, но я не испытываю счастья. Кажется будто меня ведут под венец только для того, чтобы "сделать из меня честную женщину". Клянусь, именно так я себя и чувствую, решив выйти замуж сразу, вот так незамедлительно после той ночи. И всё же я знаю, что это не так. Рассудком я понимаю: это не правда. Мы любим друг друга уже давно и собирались пожениться — ещё до того как это случилось. Но я не могу отделаться от мысли: если бы не та ночь, мы бы и дальше тянули, просто болтая о свадьбе и ничего не предпринимая — по крайней мере сейчас. И вот я здесь, подписываю кучу бумаг, подтверждающих моё желание выйти за Джорджио. А действительно ли я этого хочу? Я уже сама не знаю. Раньше всё было так ясно и просто, а теперь я совершенно запуталась и ничего не понимаю. Я просто перестала понимать саму себя. В конце концов, что я о нем знаю? Только то, что он хорош собой, мил, из приличной семьи, без денег, он меня любит — в этом я уверена — и что я, как мне кажется, люблю его. Я думаю, что то, что я чувствую, — это любовь, хотя и не уверена. Внезапно я перестала быть уверенной в чём-либо, и не знаю, любовь это или нет, а если и любовь, то сможем ли мы сохранить ее до конца жизни? Ведь я подписываюсь на работу длиною в жизнь. Целую вечность, которую я буду проводить с ним день за днем. Бесконечно долго. Смогу ли я принять это? Вот в чем дело! Разве я не должна с нетерпением ждать всех этих лет, а не бояться их? Боялась бы я так же, если бы на месте Джорджио был другой мужчина? Можно ли быть по-настоящему влюбленной и всё равно испытывать страх? О, почему нет какого-то знака, явного симптома, который можно было бы распознать и безошибочно всё понять? Он возбуждает меня — и это чудесно, — но от брака мне нужно не только это. Я хочу родства душ, привязанности, которая продлится вечно, даже когда страсть утихнет, и я не знаю, сможет ли он мне это дать. В первом я уверена, а в этом — нет. Он не из моего мира, он Джорджио, но он всё равно иностранец. Так много всего нас разделяет. Пока я изучала Декларацию независимости, он учил историю Римской империи. Он католик, а я — атеистка. Он верит в приметы, а я считаю всё это глупостью. Он своенравен и всегда хочет, чтобы всё было как того желает он, — но и я такая же. Он каждый день приносит мне цветы, но забывает открывать передо мной двери и никогда никому меня не представляет, даже когда к с ним заговаривают прямо при мне на улице. Дело не в отсутствии вежливости — он просто об этом не задумывается, ведь в его кругу среди итальянцев так не принято. Какие ещё вещи могут всплыть за годы совместной жизни и сделать его человеком, которого я не смогу понять и с которым не буду счастлива? Откуда мне знать какие ещё черты в нём скрыты? Невозможно полностью узнать человека за такой короткий срок. Я знаю, что у итальянцев странные представления о том, для чего нужна жена и какую роль она должна играть в их жизни. Будут ли у Джорджио такие же взгляды, и смогу ли я с ними смириться? О, это несправедливо — заставлять меня принимать решение в такой спешке. Думаю, он просто боится меня потерять — поэтому и настаивает, чтобы мы поженились немедленно. И мне следует выйти за него — из-за того, что я к нему чувствую (хотя и не знаю, надолго ли этого хватит), и из-за того, что произошло. Но... мне просто нужно больше времени, вот и всё. Больше времени, чтобы подумать, чтобы проверить свою любовь. Он должен это понять, просто обязан, даже если теперь чувствует, что я принадлежу ему. О да, именно так он себя и чувствует. Он не говорит этого вслух, но я вижу это по его взгляду и по тому, как он держит меня за руку, когда мы идем. Он — собственник, нежно сжимающий в руках дорогую и любимую безделушку. Что ж, я не его вещь. Я принадлежу себе, самой себе — и больше никому. Что же ты собираешься делать, Анита?".
Спустя время Анита узнает, что беременна, но пока никому не говорит об этом. К тому времени они с Джорджио уже собрали все необходимые документы для вступления в брак. У Аниты начинаются новые сомнения, ведь теперь Джорджио может подумать, что она выходит за него только потому, что ждет ребенка, а не потому что любит его. Девушка окончательно запуталась и её, вроде как, можно понять. Но я терпеть не могу таких, как она. Просто приди, расскажи своему мужчине что случилось и вместе решайте как быть дальше. Но Анита ведет себя ужасно по отношению к Джорджио, моментами грубо, он ничего не понимает, нервничает, боится потерять Аниту, пытается выяснить что происходит, она говорит что ничего. И так это тянется довольно долго.
Наконец, вместо того чтобы сообщить о беременности, Анита говорит Джорджио, что может им лучше всё-таки не жениться.
Но, в итоге, Анита всё же признается Джорджио, что ждет от него ребенка. Он счастлив, у него проста камень с души свалился, потому что теперь он уверен, что Анита выйдет за него и он ее не потеряет, а она вдруг понимает, что на самом деле любит его и хочет за него замуж, и ребенка она хочет, и вроде вот она, счастливая развязка. Но, автор заканчивает главу тем, что у Аниты случается выкидыш. Самое интересное, что до конца книги об этом не будет больше ни слова. То есть, вот она проснулась среди ночи от спазмов и ее одежда окрасилась кровью, а потом автор просто вскользь сообщает, что прошел уже месяц как Анита и Джорджио поженились. На этом их история заканчивается. Странно как-то всё оборвалось.
Отдельно еще будет глава о Вирджинии, которая вроде как находит свою любовь в лице доктора Дино Лои, сообщившего Аните о ее беременности. Молодой, слегка за 30, потерявший жену и ребенка при родах, он прекрасно владеет английским, потому что его жена была американкой.
Шэдуэлл в конце концов умирает и его племянница возвращается в Штаты, что тоже мне было непонятно, потому что уезжать она не хотела и вполне могла себе позволить остаться и дальше жить в Риме, денег дядя ей оставил много, да и все её друзья были там. А в Америке у нее никого, и ей нужно начинать жизнь с нуля. Тоже не поняла этого поворота сюжета.
И, как я уже писала выше, Бёртин с женой в конце книги тоже покидают Италию и уезжают в Штаты, где Бёртина должны повысить в должности.
Ещё была целая глава, в которой Бёртин был вынужден развлекать заезжих "шишек" и повел их в сомнительного вида заведение, чтобы приехавшие могли развлечься с девочками. В итоге, все напились и Бёртин ужасно хотел рыжую, которая была самая красивая из всех и тоже хотела его, но он всё напоминал себе, что у него есть жена и он её любит, и рыжая в итоге ушла с другим мужчиной. Эта глава осталась для меня загадкой, она была вообще ни к чему, абсолютно пустой, бессмысленной и я не увидела никакой связи с остальными главами.
Автор в книге часто употребляет крепкие словечки, много внимания уделяет женским прелестям и, конечно, все у него красавицы с пышной грудью и большими попами:)
В общем, если выбросить из книги пару глав и несколько слишком затянутых диалогов, то книга в целом интересная и вполне заслуживает того, чтобы прочесть её хотя бы один раз.
И, напоследок, кусочек из книги, где описывается атмосфера Рима в летний вечер:
"Каждый вечер, с наступлением семи часов, римляне покидают свои дома и выходят на улицы, чтобы встретить наступающие сумерки и обещание прохлады, в которой им отказывал ослепительно яркий день. Они заполняют проспекты, медленно расхаживая под руку, парами и группами, то и дело останавливаясь и резко жестикулируя, чтобы подчеркнуть какую-то мысль в разговоре; они сходят с тротуара на проезжую часть и беспечно пробираются между автомобилями, конными экипажами, велосипедами, мотоциклами и мотороллерами, не обращая внимания на движение транспорта, они не считаются с существованием или смыслом такой вещи, как время, понимая, что это время суток — превыше всех остальных часов дня — их мгновение, и не позволяя ничему отнять его у них.
Тот же, кто не прогуливается сам, сидит в уличном кафе и наслаждается этим бесподобным зрелищем римской passeggiata (*прим. итальянская традиция: каждый вечер, обычно между 17:00 и 20:00, итальянцы выходят на главные улицы или площади своего города. Цель — не пойти куда-то конкретно, а именно «показать себя и посмотреть на других»). Это час, о котором мечтают владельцы кафе. Все столики заняты, и люди стоят поблизости, поджидая того случайного бедолагу, у которого нашлось настолько неотложное дело, что он вынужден уйти. Официанты так и снуют из заведений на улицу, неся серебряные подносы, уставленные тем, что римляне любят больше всего летним вечером: разноцветным фруктовым сорбетом, высокими стаканами с холодным кофе между двумя слоями густых взбитых сливок и охлажденными фруктовыми напитками. Они ловко и стремительно лавируют между плотно расставленными на тротуаре столиками и вечно движущейся толпой; на призыв клиента отвечают кивком и обещанием подойти, расставляют заказы, бросают на стол счёт и снова уносятся прочь. А те, кого ещё не обслужили, терпеливо ждут.
В квартале с кафе каждый одновременно и зритель, и участник представления. Гуляешь ты или сидишь — ты всё равно на виду, и это зрелище составляет часть самого приятного часа за весь день. Римляне обсуждают наряды, вслух одобряют стройные ножки, изгиб обтянутого шелком бедра или колышущуюся грудь; они громогласно окликают проходящего мимо друга, ищут восхищенный взгляд противоположного пола и в целом ведут себя как люди, которым нравится то, что они делают, и которые делают именно то, что им хочется.
Направляясь к своему офису, Фрэнк Бёртин подумал: если я когда-нибудь напишу книгу об Италии, я опишу всё это. Даже если книга будет о политике и итальянской земельной реформе, которая вечно "вот-вот начнется", я всё равно расскажу о вечерней passeggiata. О том, что чувствует человек, когда идет в толпе людей, гуляющих ради самого удовольствия от прогулки, без какой-либо конкретной цели. О том расслаблении, которое он ощущает, потому что расслаблены все вокруг: рабочий день окончен, и пришло время о нем забыть. Я также попробую рассказать о том, что чувствует человек, который не может забыть о своей работе, когда его окружают люди, сумевшие временно позабыть о своей. Это должна быть сенсационная книга, если я когда-нибудь её напишу. А сейчас мне лучше поскорее добраться до офиса и подписать ежемесячный отчёт.
И все же он медлил наверху Испанской лестницы, потому что был летний вечер и он видел молодые пары, гуляющие в сгущающихся тенях соседнего парка; потому что в небе с криками проносились ласточки, и потому что ежемесячному отчету явно не хватало притягательности, чтобы вырвать его из этого плена. Пока он стоял, солнце медленно садилось за пределами Рима. На мгновение оно помедлило перед своим последним погружением, окрасив облака и небо угасающими оттенками оранжевого и красного. А затем медленно и величественно исчезло за собором Святого Петра и Ватиканским холмом. Небо всё ещё оставалось светлым, но тени сгущались быстро, и первым предвестником наступивших сумерек стал пурпурный свет, в котором все очертания — зданий, деревьев и даже ласточек, кружащих в небе, — проступили резче и отчетливее. В воздухе воцарилось затишье. Шумы будто отдалились, на город снизошло ощущение покоя, и казалось, будто Времени больше нет. Затем контуры зданий залила чернота, а сумерки и тени окончательно превратились во мрак. Зажглись первые неоновые вывески, затем уличные фонари вдоль реки, и — в стремительной последовательности — огни в городских кварталах: Борго, Трастевере, Понте, Треви, Колонна. Это происходило так быстро, словно диспетчеры в римском энергоцентре едва успевали щелкать переключателями. Свет зажегся даже в соседнем парке, и молодые пары начали расходиться по домам: ни одна приличная римская девушка не остается на улице после наступления темноты без сопровождения".
Комментариев нет:
Отправить комментарий